Там еще воззвания к студентам и спортсменам. Луценко, понятное дело, большой специалист по части революции. Только он забыл, что прошло десять лет, и у власти - не Кучма, а конкретные братаны, которым терять нечего. Они же Луценко и его Жанну Д'Арк с косой в тюрьму упекли, поэтому прекрасно понимают, что какая участь их ждет, если на Банковой окажется кто-то другой. Скрываться им, кроме России, негде, а участь тех, кто в 2005-м в Россию убежал (вроде Бакая) совсем незавидна. Забастовками янучар пугать бессмысленно, потому что Юг и Восток бастовать не будут, и именно эти регионы они сейчас будут пытаться мобилизовать для подавления новой революции. Говорят, что "Беркут" на Майдане был как раз из Крыма и Луганска.
У меня в "Армагеддоне" одна из сюжетных линий - гражданская война в Украине и российские танки в Киеве, которые пришли на помощь законному правительству, свергнутому "бандой бандеровцев". Когда писал это полтора года назад - казалось, что чушь и фантастика. Неужели опять наванговал, как с первой книгой?
Вот, кстати, соответствующий фрагмент из первой книги в интернетах нашел:
Потемкин и Алексей поднялись на балкончик и уселись на плетеных стульях за столиком. Кирилл оценил ход Арсентьева: допуская, что в «Старой площади» его могли пасти, он как бы вывел конфидента на минуту и организовал этот экспромт.
– Как там на Гетманщине? – склонившись над столиком, мягко спросил Алексей. – Как пани Ганна?
Кирилл привык к тому, что Арсентьев знает все, и ожидал этого вопроса.
– Пани Ганна все краше и краше.
– Кира, мне, по большому счету, все равно, на кого ты работаешь, кроме меня.
Потемкин понимал, что все спецслужбы подозревали его в работе на конкурирующую контору. В этом было определенное преимущество, так как подобный ореол ограждал от попыток вербовки. Он был как легендарный неуловимый ковбой Джо, который никому, кроме самого себя, в общем-то, не нужен.
– Я работаю на Моссад, это общеизвестно.
– Будем считать, что на Моссад. Мне важно, чтобы ты работал и на меня, и чтобы о содержании наших взаимоотношений больше никому не было известно, даже товарищам из «Детского мира», – он кивнул куда-то в ту сторону, где, по идее, была Лубянка. – Особенно в свете последних договоренностей. Надеюсь, это понятно?
Кирилл кивнул. Арсентьев ткнул в него указательным пальцем:
– Мне интересно, что она хотела конкретно от тебя.
Кирилл подумал, что в сложившейся ситуации откровенность будет лучшей формой конспирации.
– Ты же сам прекрасно понимаешь, что им от меня нужно. Там пахнет гражданской войной, Леша. Похлеще, чем газом в квартире некогда убиенного Зураба Жвания.
– Оценил. Мы, в общем, хорошо видим, к чему все идет, и готовим контрпроект. А «контрпроект» – это как раз по твоей части.
– Каламбуришь? Расшифруй.
Принесли коктейли.
– Ну, это же типичное failed state[15]. Де-факто двадцать лет в одних границах сосуществуют две страны. Донецк не понимает язык, на котором говорит Львов, и наоборот. Единственный способ избежать гражданской войны – оформить развод официально. Как у чехов со словаками. Или теперь у валлонов с фламандцами. Раз – и нет тебе Бельгии. Раньше с Украиной было проблемно, так как «Дружба» и транзитный газопровод идут через Западенщину. Там же газохранилища. Но сейчас завершают «северный» и «южный» потоки. В общем, теперь похуй. Хай себе живе ридна Украина, но девять областей Малороссии мы приберем себе. Будет еще один федеральный округ. Кроме всего прочего, обеспечим геополитический коридор в Приднестровье. Следующим этапом будет Белоруссия. Надо все-таки реализовать сценарий девяносто девятого года, только без батьки.
Потемкин смотрел на Алексея скептически.
– Постой. Ты что, сравнил западенцев с чехами или валлонами? Да эти пещерные люди ни пяди москалям не отдадут! Какой, на хер, «цивилизованный развод»?
– Они же с берданками на Киев не попрутся. Соответствующая работа в вооруженных силах уже проведена. Схема захвата основных объектов жизнеобеспечения Крыма силами морской пехоты была подготовлена еще десять лет назад. В восточных и южных регионах – Одессе, Николаеве, Харькове, Донецке – все пойдет по тому же сценарию. Там силы и средства уже сосредоточены. Все объявляют о выходе из Украины и переходе в Россию. Наши введут воинские части в восточные регионы – «для защиты русскоязычного населения». По идее, должен быть блицкриг. Рязанская дивизия ВДВ уже передислоцирована в Белгород, а псковских десантников под прикрытием миротворческой операции перебрасывают в Тирасполь.
– Война же может получиться, война, Леша!
– По большому счету, вся политическая карта мира является результатом войны, – спокойно сказал Арсентьев. – Сидят где-то люди, играют в покер. А потом изза какой-нибудь поставленной на кон Кемской волости миллионы простолюдинов выпускают кишки тем, кто по другую линию фронта. В этом и заключается история цивилизации, Кира. Но в нашем случае ничего подобного не будет. Кто там будет воевать против нашей доблестной армии? Засыплют танки цветами и зальют баки горилкой.
– Ну конечно. Как там у классика-то? «Только безыдейные и слабоумные люди могут считать, что те или иные государственные границы на нашей земле являются чем-то навеки незыблемым и не подлежащим изменениям».
– Очень правильное замечание.
– Это Адольф Гитлер сказал, Леша, – улыбнулся Кирилл. – Когда государь Алексей Михайлович в 1659 году посылал князя Трубецкого с огромным войском в Малороссию, в Кремле тоже думали, что гетмана Выговского шапками закидают. А какой конфуз в результате получился? Под Конотопом все его воинство перебили. Потом ждали, что крымские татары первопрестольную захватят. Даже земляные работы на Крымском валу проводили… И сербы в восемьдесят девятом тоже думали, что Хорватию обломают за неделю. А потом случился местный Сталинград. То есть Вуковар. И где теперь эта Великая Сербия? Жалкий огрызок.
– Да брось! Все пройдет как по маслу.
– Гладко было на бумаге. Забыли кое-что.
– Вариантов особенно никаких не просматривается, – жестко отрезал Арсентьев. – Решение уже принято, и теперь надо думать о том, как его реализовать поизящней.
– А что Запад? – вяло возразил Кирилл. – Совет безопасности ООН, ОБСЕ. Вы хоть это-то просчитали?
– ОБСЕ сосет, Кира. Вот ты про Алексея Михайловича вспомнил. Так ведь при этом тишайшем царе тринадцатилетняя война с Польшей была, в результате которой мы у шляхты Малороссию-то отбили. Самая кровавая война в Европе в семнадцатом веке, между прочим. И Берингов пролив вовсе не Витус Беринг по указанию Петра Первого открыл, а Семен Дежнев при Алексее Михайловиче…
– Леша, я в курсе, что у вас теперь новая фишка – культ Алексея Михайловича, – перебил его Кирилл. – Я-то тут при чем?
Алексей вновь наклонился вперед:
– А при том, что ты у нас Потемкин, то есть фаворит императрицы. Точнее, гетманши. Каково тебе засланным казачком у нас работать?
– Ничего, не жалуюсь, – спокойно ответил Кирилл. – На борщ с пампушками и салом хватает.
– От и добре, – подытожил Арсентьев. – Жизнь двойного агента имеет много очевидных преимуществ. Поэтому, во-первых, я хочу, чтобы весь поток информации приходил ко мне. Я сам решу, что давать, а что придержать, – думаю, ты как-нибудь сумеешь ей объяснить политику партии и правительства. А во-вторых, твоя светлая голова нам пригодится для экспортных надобностей. «Газпром» уже сто миллионов долларов закачал агентству Ketchum. Но это просто дурацкий бренд. В принципе – деньги на ветер. Лучше тебя лапшу на уши никто не вешает. Так что готовься к командировке на Туманный Альбион – сразу двух зайцев убьем, хе-хе.
– Только через недельку, Леша. Я тут отдохнуть собрался.
– Куда, если не секрет?
– Сейшелы.
Алексей почесал бровь:
– Там зимой приятнее, по-моему.
– Не могу с тобой здесь спорить, не был еще ни разу. – Потемкин допил коктейль и посмотрел на публику, жужжащую внизу около бара. – Ты сегодня чего делать-то собираешься?
Journal information